euthanasepam: (vata_borodata)
[personal profile] euthanasepam

 

1. З книжки В. А. Майєра «Чешежопица. Очерки тюремных нравов».

В огромном уголовном мире есть своя ранжировка отсидки. В какую зону лучше попасть? В сибирскую, дальневосточную, зоны Украины, Молдавии, Грузии, Узбекистана или Прибалтики? Бывалый зэк скажет: «Боже упаси, Боже помилуй, только не в русско-уральскую, только не в „Белый лебедь“, что в Перми». Национальные зоны считаются мягче, там порядки не столь жестоки даже по отношению к старшему брату — русскому зэку. В зонах Грузии старому, какой бы он ни был национальности, уступят место, предоставят на ночь спальную шконку, не позволят над стариком издеваться и помоить его. Вопреки расхожему мнению в тюрьмах Армении не чешежопят и пидоров в Закавказье меньше, чем в Сибири. Советская власть придумала невиданную чересполосицу национальных различий по графам, пунктам, строкам, тайным и явным записям. Народы поделили на нации, народности и этнические группы — «нацмен» — национальное меньшинство, в которое входили, например, русские, проживающие в Горном Бадахшане, «чурек» — черный житель Кавказа, «узкоглазый», «черножопый», «узкопленочный» — житель Средней Азии, но туда же может попасть и исчезнувший керек из Беринговского района Чукотки и даже русский гуран из Забайкалья; «жид пархатый» — кроме евреев так обзываются армяне, айсоры, греки и даже курды; «фашисты» — немцы СССР, вся Прибалтика — литовцы, латыши, эстонцы, финны. В таком повседневном «вражеском окружении» живет простой советский человек на воле, где «пархатых» и «узкопленочных» можно не замечать, обходить стороной и материть про себя или на всю ивановскую. А как быть в зоне и тюрьме, где чучеков спрессовали в тюки-камеры? Хлестали по морде, пинали, как могли, крепкого башкира Урзубаева за то, что он, чурек, отказался вне очереди мыть пол в хате. Избивал пахан Хахалин, сын учительницы из города Черепаново, что на юге Новосибирской области. Пришел окровавленный колымчанин Дьяков, избили потому, что «морда бурятская», хоть он русский сроду. В расчет это не берется, надо бить.

В ряду запомоенных пребывает большая часть «тихих иностранцев», все еще не опомнившихся после резни Ивана Грозного в Казани — удмуртов, марийцев, чувашей, мордвы. Политика запомоивания «иноземцев» начинается не с зэков. Прибыл этап тувинцев в уральские лагеря. Почему их так далеко забросили? Возмутились в своей кызыльской зоне порядками, введением локалок и начальство в Москве решило их разбросать по зонам России. Нашили парням желтые полоски на рубахи (что означает — бунтовщики) и бросили в долгие этапы и пересылки. В зонах бунтовщиков ждали и распределили по отрядам, и каждый тувинец, плохо знающий русский язык, оказался одиноким в инородной среде. В отрядах бунтарей стали воспитывать по-своему, то есть избивать, помоить, чешежопить за то, что они, дескать, в тувинских зонах ущемляют русскую братву и жизни не дают. Получается насилие в квадрате, так как внешнюю охрану лагерей несут солдаты и офицеры из «инородцев».

Спасение от насилия в отпоре, в создании своих, национальных семей, национальной поддержке друг друга. Организовать и получить ее не так просто, как кажется. Как помочь земляку, ежели он пидор, а может быть, черт? Общаться и помогать следует только зэкам своей масти, тогда все поймут и со своей мастью можно создавать национальные семьи. На Урале крепки татарские семьи, их поддерживают мусульмане Кавказа, Казахстана, Средней Азии и Сибири, повсеместно объединяются кавказцы — даже азербайджанцы с армянами создают пробивные группы, любящие занимать доходные должности — санитаров, каптеров, заведующих столовыми, библиотекарей и даже должности западло — руководителей СПП — сан-культсекций. Не медлят с объединением украинцы из западных областей. При этом в русских зонах Сибири не всегда власть держат европейцы — кишит, бурлит разношерстная уголовная среда, выдвигая и сменяя своих лидеров. В Сибири принято доходные должности передавать по национальной принадлежности, как бы в наследство: библиотекари немцы — немцам, заведующие столовыми украинцы — украинцам, председатели СПП чеченцы — чеченцам, санитары евреи — евреям. Нелегко «старшему брату» (русские, украинцы, немцы, прибалты) в зонах Тувы, Киргизии, Таджикистана — там своя национальная кодла верховодит и правит. Бывает даже прожженный зэк, живущий блатным и знающий зоны, как свои пять пальцев, попадая в такие командировки, оказывается в пидорном сословии. Тусует зэков лагерное начальство, предупреждает: нам не будешь подчиняться и служить, последуешь в этап. И матерый задумается, испугается, что там, где-нибудь на Мангышлаке масть спрашивать не будут — отчешежопят целым кишлаком. Лучше уж здесь корпеть, со своими ментами, других помоить и чешежопить.

Чтобы выжить, надо уметь рычать, пинать, везде находить своих по мастям, по чутью, различать по запаху. Если соплеменник пидор, ему трудно помочь, можно только кое-что сбросить со стола, как собаке. Данный поступок считается хорошим, благородным — запомоенный должен поблагодарить, прославословить блатаря-земляка.

Особую группу опущенных составляют инвалиды труда, войны, жертвы семейных битв, глухонемые и слепые. Они почти везде — запомоенный элемент. Для них счастье, если снимут в хозобслугу, или найдут посильную работу. Состояние таких зэков умопомрачительное: к физическим недугам примешиваются нравственные муки. В зоновской среде не принято выражать сострадание: такова судьба у тебя, калики перехожего. На воле не захотел жить, к нам залетел, чтобы своим видом грусть наводить и мешать? Как мешать? А так, во всем — в столовой тебя приходится ждать, на просчете, в бане, на работе тоже. Из-за тебя мы стоим и околеваем на морозе, твои подшипники проверяют, костыли ковыряют, думая, что проносишь в них чай, филки, водкой заливаешь трубки. Везде вы мешаете — из тюрем вас зоны не берут месяцами. В хатах вы гниете, смердите, от вас несет помойкой и свалкой. И вы не понимаете, сволочи чокнутые, что вы противнее ментов. От вашего вида тошнит всегда.

Почти во всех зонах есть отряды тубиков, то есть страдающих легочными заболеваниями. Тубиков на работу не выводят, кормят отдельно в казармах, иногда подбрасывают кое-какую работенку, да и то скрыто, ночью, чтобы не увидели. Тубики — разносчики туберкулеза. Работающие с ними офицеры получают «чернобыльскую» надбавку. Обстановка в таких отрядах могильная — сиди, выходи на просчеты и снова кантуйся, лежи, плети, если башка принимает, читай библиотечный мусор. Книги, переданные из библиотек тубикам, назад не возвращаются во избежание переноса заболевания. Безделье томит, хоть на стенку лезь из-за смертной скуки. Тубик знает, что он, как лунатик, бродит по краю могилы и посему за жизнь не цепляется, отдается любым порокам и, как считают зэки, стремится и других опомоить, то есть заразить. Ксивы от них предпочитают не принимать и не общаться с их локалкой. Начальство частенько неугодных зэков списывает в эти отряды. Кто проверит данные рентгена? Боятся зэки тубиков почище ШИЗО и ПКТ, страшатся очередных флюорографий.

Выходит зэк из зоны в озлоблении до конца дней на всех: ментов, пузанов, блядей, прямо распухает ненавистью к разной сволоте.

— За что избил человека, он же старик? — спрашиваю в Новом Уренгое одного парня.

— Для вас старик, а для меня узкоглазый тюбетеечник. На них там нагляделся, суки, с автоматами стояли. Бить их, гадов, надо. И я при каждом удобном случае бью.

— Этот человек, наверняка, в охране не служил — продолжаю я.

— Он может быть и ни при чем, но его соплеменники меня истязали, и поэтому я их бью.

— Если придерживаться твоих понятий, то у себя на родине они вправе тогда и русскую братву избивать.

— Пусть только попробуют, я на всю эту мразь черномазую зол, даже на баб, которые с ними спят из-за денег и барахла. Их я тоже бью, ни одной курве спуску не даю.

 

2. Витяг з допису «Про День России и сотни».

«Если и когда „космонавты“ начнут метелить меня, спокойно выдержу. Все-таки, годы тренировок в единоборствах не пропьешь. Закрываешься и терпишь. Типа, набивка. Но есть некая грань. Например, когда при мне бьют женщину или ребенка, в большинстве случаев банально „падает планка“. То есть, сознание мигом как бы теряется, и приходишь в себя уже от окрика товарища над полудохлым телом насильника (всегда левая держит его подбородок, а правая занесена для добивающего).

Короче, вы поняли. Генетически не терплю насилья и бессилья. И я не один такой. Вероятность для бойца залететь на таком „мирном митинге“ лет на 5—10 ненулевая. Полагаю, подобные мне люди это сознают, и это одна из важных причин того, что ментам не оказывается сопротивления: боевые мужики просто не ходят на подобные мероприятия — ни одни, ни тем более с семьями, боясь „залететь“.

На Майдане это решалось делением людей на сотни самообороны и цивильняк. Крепкие бойцы толкаются с ментами, женщины и дети участвуют только как болельщики. Пора перенимать опыт. Отвратительно видеть фото влекомых в автозаки девушек, побитых перевязанных женщин и пр. Это МЕРЗКО. Такого не должно быть. Самое время перенимать опыт и начинать формировать сотни».

Як бачите, панове, москаль взагалі не розуміє, чому та навіщо люди збираються на майданах і що там роблять. Згадайте, як було в нас. Порівняйте з текстом «баєвова мужика».

 

3. Бонус: допис Ірини Зарифьян «Почем акции Навального?»

 

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

euthanasepam: (Default)
euthanasepam

June 2017

M T W T F S S
   1234
567891011
1213 14 15161718
19202122232425
26272829 30  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 2017-09-25 02:27
Powered by Dreamwidth Studios